Неточные совпадения
Все, что Дронов рассказывал о жизни города, отзывалось непрерывно кипевшей злостью и сожалением, что из этой злости нельзя извлечь
пользу, невозможно превратить ее
в газетные строки.
Злая пыль повестей хроникера и отталкивала Самгина, рисуя жизнь медленным потоком скучной пошлости, и привлекала, позволяя ему видеть себя не похожим на людей, создающих эту пошлость. Но все же он раза два заметил Дронову...
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она уж велит своему мужу. И он сделает. Ты не думай, что я
злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им
зла не желаю.] Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую
пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали
в этом. Так до свиданья.
Гинце и Кононович боролись с этим
злом, но недостаточно энергично; по крайней мере я нашел только три приказа, относящихся к вопросу о прислуге, и таких, которые человек заинтересованный мог широко толковать
в свою
пользу.
Как бы то ни было, щегольство и щедрость настолько подкупали
в его
пользу, что
злые языки поневоле умолкали.
Существование
зла в мире не только не есть аргумент
в пользу атеизма, не только не должно восстанавливать против Бога, но и приводит к сознанию высшего смысла жизни, великой задачи мировой истории.
Костылев. Зачем тебя давить? Кому от этого
польза? Господь с тобой, живи знай
в свое удовольствие… А я на тебя полтинку накину, — маслица
в лампаду куплю… и будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за меня жертва пойдет,
в воздаяние грехов моих, и за тебя тоже. Ведь сам ты о грехах своих не думаешь… ну вот… Эх, Андрюшка,
злой ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто тебя не любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Последний находил, что устройство военных поселений — обращение мирных поселян с их потомством
в пахотных воинов — не только не может принести ни малейшей
пользы, но готовит
в будущем непоправимое
зло и грустные последствия.
Все предметы
в мире различны и все равно прекрасны, и каждому дан свой закон, и
в каждом благодать и
польза есть; но если предмет, изменив своему назначению, изберет себе иной путь, вдруг из добра он обращается во
зло.
Добрые гении пролагают железные пути, изобретают телеграфы, прорывают громадные каналы, мечтают о воздухоплавании, одним словом, делают всё, чтоб смягчить международную рознь;
злые, напротив, употребляют все усилия, чтобы обострить эту рознь. Политиканство давит успехи науки и мысли и самые существенные победы последних умеет обращать исключительно
в свою
пользу.
Но, положим даже, что существует это; положим, что он двух-трех девок, слепых, кривых, хромых, ради спасения их душ, привел
в свой толк; но тут, как я полагаю, надобно положить на вески это
зло и ту
пользу, которую он делает обществу.
— Вы очень
зло отвечаете, — проговорил Лаптев после короткой паузы. — Я всегда уважаю докторов, за исключением тех случаев, когда они выходят из пределов своей специальности. Впрочем,
в данном случае докторские советы должны принести двойную
пользу, и мне остается только пожалеть, что я совершенный профан
в медицине.
Надобно из самаго
зла извлекать для себя возможную
пользу: потщимся и силу дьявольскую эксплуатировать
в пользу костела!
Отчего не убить старушонку-процентщицу — так себе, «для себя», чтоб только испытать страшную радость свободы? Какая разница между жертвою жизнью
в пользу человечества и какою-нибудь сладострастною, зверскою шуткою? Отчего невозможно для одного и того же человека изнасиловать малолетнюю племянницу г-жи Ресслих и все силы свои положить на хлопоты о детях Мармеладовой? Для чего какая-то черта между добром и
злом, между идеалом Мадонны и идеалом содомским?
— Да и вы думаете так же. Для маленького
зла вы слишком большой человек, как и миллиарды слишком большие деньги, а большое
зло… честное слово, я еще не знаю, что это значит — большое
зло? Может быть, это значит: большое добро? Среди недавних моих размышлений, когда я… одним словом, пришла такая странная мысль: кто приносит больше
пользы человеку: тот, кто ненавидит его, или тот, кто любит? Вы видите, Магнус, как я еще несведущ
в человеческих делах и как я… готов на все.
— Во-первых, оттого, что Анна Павловна больна, во-вторых… да я не вижу: какая будет
польза, если мы уедем? Мановский, если захочет сделать
зло, сделает везде: будем ли мы здесь,
в Петербурге или Москве! Там еще более!.. Здесь по крайней мере есть покровитель!..
И он пошел, как шел до Пашеньки, от деревни до деревни, сходясь и расходясь с странниками и странницами и прося Христа ради хлеба и ночлега. Изредка его бранила
злая хозяйка, ругал выпивший мужик, но большей частью его кормили, поили, давали даже на дорогу. Его господское обличье располагало некоторых
в его
пользу. Некоторые, напротив, как бы радовались на то, что вот господин дошел также до нищеты. Но кротость его побеждала всех.
А за то, что Перегуд знал такой хороший закон, какого другие не знали, добрые люди его «поважали, а злодии трепетали», а оттого ему пришли разом великая
польза и превеличайший вред, ибо он, с одной стороны, надеялся, что скоро после сего мог бы по сим правилам всем руководить и править даже до века, а с другой, его настиг
злой рок
в том, что, по выводе всех конокрадов, он впал
в искушение, и
в душе его зародилась ненасытная жажда славы и честолюбия.
Раздача даровая несет
в себе не только столько же
зла, сколько она бы могла принести
пользы, но больше: и
в особенности среди сельского населения с его фантастическими представлениями о казне и с его разрастающимися, как комы снега, слухами.
Повсюду земства требуют больших сумм, администрация же считает их преувеличенными и излишними и или отказывает, или сбавляет их. Администрация жалуется на то, что земства увлекаются общим настроением и, не вникая
в сущность дела, не мотивируя, пишут жалобные литературные описания нужды народной и требуют огромные суммы, которые правительство не может дать и которые, если бы и были даны, принесли бы больше
зла, чем
пользы.
Ясно, что при обстоятельствах, менее благоприятных для спокойного саморазвития и самосовершенствования, при существовании непосредственных враждебных столкновений с миром Станкевич не побоялся бы отстаивать свои убеждения и действовать против
злых в пользу добрых:
в этом он умел находить, как мы видим, собственное наслаждение.
Тут нет нужды отвлекаться
в разбор философских теорий о социальном
зле, а достаточно стоять на самой простой точке — прямой и практической
пользе, которую всякий человек принести может, если он того захочет.